Он поморщился, но совсем не спешил вырываться из объятий Морфея. Лишь легкое, теплое прикосновение мокрого носа и тихое повизгивание заставили его неохотно открыть глаза.
- Уже утро, - сонно проворчал брюнет, потягиваясь и встречаясь взглядом с пушистой мордой. Первым делом, как и каждое утро, он всегда гулял с собакой. Свежий, прохладный, утренний воздух всегда хорошо пробуждал ото сна и давал бодрости на весь день. Наблюдая за тем, как пушистый носится по парку, довольно погавкивая и гоняясь за палкой, которую кидал Пин, парень только улыбался. А будучи уже дома, после таких активных тренировок и постоянного бега, пушистый друг уже просто валялся в ногах у своего хозяина. В это же время запах свежесваренного кофе наполнял кухню. Простая, привычная утренняя рутина, которая раньше приносила заряд на весь день, понемногу начала подавляться нарастающим волнением.
Он привык, что жизнь у него - это постоянный поток дел, нон-стоп, и каждый момент требует полной отдачи, полного включения. Но и сегодняшний день был очень важным. Нет, почти каждый день был важен в жизни этого парня: выступления, концерты, съемки, интервью. С того момента, как он подписал контракт, его жизнь завертелась еще больше. Но напряженная работа только радовала брюнета. А сегодня вечером его ждало свидание. С Кеном. У него дома. Мысль о встрече вызывала столько чувств, в которых парень и сам путался: трепет, радостное предвкушение и, к сожалению, волнение. Пин понятия не имел, как всё пройдет. Они вместе не так давно, но обычно именно Кен приходил к нему домой, а не наоборот. Кен даже умудрился подружиться с его собакой - черным шпицем. Пусть он и был дрессированным, но все равно не очень любил чужих людей в доме. Он не лаял на них, не рычал, просто избегал контакта, но не с этим парнем. Он и на коленях сидел, и даже играл, чего всегда удивляло самого Пина.
Он также приготовил подарок. Хотя, по правде говоря, этот подарок был куплен еще до этого, но парень не знал, как его отдать. Они встречались, вроде бы, и не так давно, но и не мало, как считал сам брюнет. Сейчас этот подарок лежал в сумке, в небольшой черной коробочке с белой лентой. Он просто ждал своего владельца. Там было кольцо. На внутренней стороне кольца была гравировка: "Be yourself".
\ \ \
Путь был не особо близким, отчего парень вышел чуть раньше, чем планировал. Привычный внешний вид, без всяких изысков, к которым он так и не привык. На парне была белая рубашка, расстегнутая сверху, открывая вид на выделяющиеся ключицы, поверх которой на плечах был повязан черный свитер. Можно было сказать, что этот свитер скорее был аксессуаром, чем для тепла. Хотя, может, вечером и будет холодно, когда он будет возвращаться домой. Небольшая черная сумка через плечо, свободные брюки белого цвета, как и сама рубашка. Все же это был комплект. Солнце уже садилось, а брюнет, с диким волнением в груди, смотрел в телефон, идя точно по намеченному маршруту. Каждый шаг приближал его к месту, где его ждет тот, кто занимает все его мысли еще с момента подписания контракта. И каждый раз он думал о нем все больше и больше. Он ускорил шаг, снова проверив телефон. Наконец-то он дошел. Нужный дом, нужная квартира - и вот, звонок, который он должен был нажать уже давно, но парень стал мяться. Почему-то волнение пересиливало все. Он помялся возле двери, может быть, с минуту, и лишь после нажал долгожданный звонок.
Лишь тогда, когда дверь открылась, Пин только улыбнулся, крепко держась за лямку сумки, словно за спасительный круг. Тихонько заходя в чужую квартиру, он не прекращал улыбаться. В голове крутилось множество идей, вопросов и самый важный: "а как начать разговор?". Почему-то он не чувствовал себя так неловко до этого. Может, и правда, слишком волновался.
- Привет, - неловкость. Кажется, он не ощущал такого с того момента, как они узнали о взаимных чувствах друг к другу, - я.. надеюсь, я не опоздал, - да, сейчас он выглядел немного глупо. Но что поделать, когда сердце не может успокоиться и колотится так, что Пину казалось, будто оно вот-вот выпрыгнет из груди.

Нампин действительно переживал из-за сегодняшнего вечера. В какой-то степени ему казалось, что волнение помешает ему расслабиться в этот важный для него день. Уже стоя возле двери своего возлюбленного, он даже понятия не имел, как себя вести в такой ситуации. Лишь увидев Кена, он почему-то перестал думать о всякой ерунде и совсем забыл о волнении, что было в его груди. Напряжение в теле спало, и та улыбка парня, с которой он встретил Нампина, просто унесла остаток тревоги и напряжения.
Снимая с плеч свою кофту и оставляя её в коридоре, брюнет разулся и мигом приблизился, улыбаясь настолько тепло, что его улыбка могла согреть в холодную зиму. Он всегда искренне улыбался рядом с ним. Не мог не улыбаться. Эти ямочки на щеках во время улыбки всегда говорили о его счастье. Он немедленно положил обе руки на плечи Кена, притягивая его к себе еще ближе, сокращая до минимума и без того небольшое расстояние, что оставалось между ними. Затем он лишь совсем легко, почти невесомо, коснулся своими губами губ Кена. Это было такое мягкое, ласковое прикосновение, но в то же время оно будто обжигало, оставляя после себя след, который мгновенно разлился по всему телу. Он даже не пытался давить, не стремился углубить этот поцелуй, делая его более страстным. Такое невинное действие, простое прикосновение губ, от которого по телу прошли мурашки. Когда целуешь любимого человека, всегда такое происходит? Казалось, что время замерло, а Пин отстранился лишь спустя несколько секунд, хитро улыбаясь и игриво показав язык. Он и таким может быть, но мало кто видел эту его игривую сторону.
— И тебе привет, Кен, — он продолжает игриво и счастливо улыбаться, следуя уже внутрь квартиры. Всё ещё ощущая жар на своих губах и привкус чужих губ. Хотелось бы ощутить их ещё раз, но Нампин решается не лезть больше. Он и так позволил себе вольность, которую обычно не сделал бы:
— Я рад, что не опоздал. Немного переживал, ведь я впервые у тебя.
Он всегда был прямолинейным и ничего не таил. От Кена тем более. Кажется, этот парень знал о Пине даже больше, чем его собственные родители, пусть он с ними уже давно не общался. Почему-то, вспомнив про них, в глаза на некоторое время поселилась грусть. Он так и не рассказывал парню о своих отношениях с ними. Но эта печаль прошла сразу же, ведь рядом с ним был любимый человек, поддерживавший мечту Пина. Помогал во всём и любил… Так сильно, как любил его и сам брюнет.
— Ты всегда вкусно готовишь, Кен, я даже немного завидую тебе. Моя стряпня оставляет желать лучшего, — он не стал упоминать, что может дойти до пожара. Да, причём в прямом смысле этого слова. Ну, не дано готовить человеку, что вы хотите. Сумка аккуратно была снята и опущена на диван. Он уже было хотел достать подарок, но сразу же отвлёкся, ведь перед ним была мягкая игрушка — лис. Эх, а вот это была слабость этого парнишки. Вроде бы и возраст уже не детский, но он всё продолжал любить игрушки. А этот лис был слишком милым. Он берёт его в руки и улыбается, не зная, что и сказать. Только кивает головой и даёт молчаливое согласие на то, чтобы и второй подарок красовался на его шее.
И тут явно был неожиданный момент. Поцелуй в шею. Пин вздрогнул неосознанно, ощущая, как покалывают кончики пальцев и место, где был оставлен поцелуй, просто пылало. Впрочем, пылало не только место поцелуя, но и щёки, и сами уши Пина. Скорее всего, было явно видно, как он зарделся. Нет, это не смутило его, а лишь.. Ну.. Шея была слишком чувствительным местом, и тут такой поцелуй. Парень только сильнее прижимает лиса двумя руками к груди, делая шаг назад, чтобы прижаться спиной к груди Кена, немного поворачивая голову и наигранно дуя щёки.
— Шея — моё слабое место, ты же знаешь, — выдыхает парень, теперь уже полностью поворачиваясь и касаясь одной рукой, буквально кончиками пальцев, подвески. Крыло. Он понимал смысл такого подарка. Он ценил и.. Только сейчас вспомнил, что тоже приготовил подарок. Не выпуская лиса из рук, обнимая его уже лишь одной рукой, Пин вытягивает из сумки свой подарок — эту коробочку, упакованную вручную. Уж что, а такое он умеет. Открывая её, он сразу же достаёт кольцо. Парень ещё в первый день знакомства осознал и заприметил, что Кен часто носит кольца. У Пина такой привычки не было, его больше интересовали серьги и кулоны.
— Я давно купил его, но.. Не мог никак подарить тебе. Всегда думал, что неподходящий момент. То выступления, то интервью, мы никак не могли нормально остаться наедине, — он говорил это не так громко, оставляя на этот раз лиса на диване рядом со своей сумкой и беря аккуратно за руку возлюбленного. Аккуратно одевая кольцо и понимая, что он не прогадал с размером, Пин только подносит чужую руку к лицу и целует тыльную сторону ладони. Поцелуй не прекратился, ведь следующий последовал на пальцы. И что вы думаете? Всё это время он смотрел на Кена, словно ожидая его реакции. И кто с кем сейчас заигрывает?

Он совсем не ожидал такого, что вот так вдруг врежется, да еще и спиной прямо в этот дурацкий стол, а от резкого удара невольно схватится обеими руками за плечи Кена. И вот Нампин уже не мог оторвать взгляд от этих невероятно темных глаз, которые просто сводили его с ума с того самого дня. С того самого момента, как они впервые пересеклись взглядами. Брюнет помнил он это очень хорошо.
Пин уже тогда, в глубине души, понимал, что это было не простое совпадение, не случайность, а что-то гораздо большее и значимое. Он чувствовал, что его жизнь уже изменилась, хоть и не мог еще осознать всей полноты этих перемен. Однако даже в самых смелых своих мечтах он и представить себе не мог, что все обернется именно так, что у них обоих все будет взаимно. Это осознание приходило постепенно, и каждый раз, когда он думал об этом, сердце замирало от волнения. Он так долго хранил эти чувства и вот, они взаимны.
И потом был поцелуй. Он был поначалу таким трепетным и осторожным, но буквально тут же превратился в нечто невероятно чувственное и нежное. Каждая частичка его тела брюнета отзывалась на это прикосновение. Все тревоги, когда он втайне хранил эту любовь, когда боялся её показать или даже себе признаться в ней, растворились без следа. Все те переживания, что давили на сердце, ушли, уступив место какому-то новому, удивительному спокойствию и счастью.
Нампину казалось, будто они целуются так по-настоящему в первый раз в жизни. В этот момент ему действительно показалось, что он переживает что-то абсолютно новое. Будто не было до этого ни одного поцелуя, ни одного прикосновения, что мог бы сравниться с этим. Всё вокруг словно изменилось, наполнилось другим смыслом, другим светом. Может быть, и правда, всё изменилось из-за обстановки и того, что они спустя длительное время были наедине? Но, когда же все закончилось? Парень лишь успевает совсем немного приоткрыть глаза, немного прикусывая себе верхнюю губу и следом облизывая ее, словно пытаясь понять, остался ли вкус этого поцелуя на губах.
Но когда же все закончилось? Парень лишь успевает совсем немного приоткрыть глаза, слегка прикусывая верхнюю губу и сразу же облизывая ее, словно пытаясь понять, остался ли вкус этого поцелуя на губах. Он снова жмурится от ласкового прикосновения лбов, улыбается как-то по-детски. Вся эта нежность, теплые прикосновения – ему хотелось продлить их, утонуть в каждом мгновении. Пин лишь касается щекой щеки Кена, медленно, ласково, едва заметно соприкасаясь, потираясь о чужую щеку, словно кот, который просит снова погладить его, заметить и любить дальше.
— Свожу с ума только когда я вне сцены? — Пин не прекращает улыбаться. Сейчас ему захотелось подразнить этого парня, как Кен сделал это всего мгновение назад, этим нежным поцелуем, который закончился слишком быстро. — Или мои образы на сцене и то, как я одеваюсь там, не так волнительны, как я обычный?
Хитрый и наглый кот.
— Это я должен благодарить тебя. Я и мечтать не смел о том, что мои чувства, моя любовь к тебе станут взаимными. Я собирался просто крепко держать ее внутри себя, в душе, — он лишь кивает, говоря эти слова. Медленно идет следом, смотря на руку, на которой красовалось кольцо. Неосознанно он продолжал улыбаться. Рядом с Кеном улыбка никогда не сползала с его лица. Он был слишком счастлив. А разве можно ему такое? Быть счастливым с этим парнем. Он его продюсер. И Нампин часто волновался, что не сможет когда-нибудь сдержать порыва и поцеловать его у всех на глазах. Порыва счастья после выступления или новой награды. Он боялся, что разрушит всю жизнь Кена.
Он наблюдает за парнем, который уже стоит на кухне. Приятный запах ризотто достиг его носа, и Пин невольно, словно домашний кот, принюхался. Пахло действительно восхитительно, к тому же сам парень любил вкусно покушать. А готовка любимого блюда всегда превосходила все ожидания. Брюнет не удержался и обнял парня сзади, пока тот раскладывал ризотто небольшими порциями по тарелкам. Сцепив пальцы в замок на чужом животе, Пин аккуратно прижался щекой к чужому плечу, из-за чего его щека смешно промялась. Пусть у него и была неплохая фигура и отточенная талия, но щечки никуда не уходили.
— И за какие такие заслуги мне досталось такое чудо, как ты? Случайно не знаешь, Кен? — флиртовал ли он, как дышал? Нет, он просто говорил все, что было на душе. А на душе сейчас была только нежность. Поцеловав того нежно в щеку, Пин только не громко, совсем ласковым голосом напел одну песню. Песню, что никогда не выйдет в свет, ведь она была исключительно для одного человека, — And let them say that we are of different elements, of night and flame, of ice and love. But my vows are eternal peace, and your devotion is a living pool. We are bound by a pulse, we are bound by a dream, by the love of a kitten and a wild fox.
Он наконец-то отлип от парня, решив помочь ему. Помогая с тарелками, как только закончил напевать эту песню. И лишь когда уже всё было на столе, Пин, беря парня за руки, медленно повел его к столу, усадил сначала его, деликатно пододвинув стул, явно ухаживая. И лишь после присел рядом.
— Думаю, эту песню мир никогда не услышит.